Статьи https://cobeing.ru Доклады первой конференции АГЭП «Со-Бытие» – «Единство непохожих» ru Особенность Восточно–Европейской школы экзистенциальной терапии https://cobeing.ru/tpost/9un3aduyp1-osobennost-vostochnoevropeiskoi-shkoli-e https://cobeing.ru/tpost/9un3aduyp1-osobennost-vostochnoevropeiskoi-shkoli-e?amp=true Fri, 18 Apr 2025 14:00:00 +0300 Тамара Сикорская Конференция 2025 Доклад Тамары Сикорской на первой конференции АГЭП «Со-Бытие» – «Единство непохожих»

Особенность Восточно–Европейской школы экзистенциальной терапии

Прошу меня простить, я не такая резвая как мои коллеги. Возраст вызывает неспешность во мне. Я хочу поздравить вас всех, — нас всех с этим событием, потому что за этим стоит большая работа, большие надежды и большие перспективы для нас всех. Я немного расскажу о Бирштонасская Восточно-Европейской школе экзистенциальной терапии. Я подумала, что метафора, которая у нас на конференции звучит, где мы сравниваем разные экзистенциальные направления с музыкальными инструментами — это может быть какой-нибудь синтезатор в этом оркестре или маленький орган. Хотя он не маленький. По численности он большой, конечно.

Я училась с самых первых групп в Бирштонасе в HEPI. И бирштонасская школа экзистенциальной терапии представлена двумя инстанциями – это институт и ассоциация. Институт уже существует 35 лет, в 1995 году его учредили, это одна из школ современной экзистенциальной терапии, она имеет свою историю, свои истоки и интенсивно живущее и развивающееся профессиональное сообщество, выпускников более 1000.

Город Бирштонас, Литва. Институт гуманистической и экзистенциальной психологии (директор — проф. Римантас Кочюнас; заместитель директора — Римвидас Будрис; президент — Леонас Юделявичюс) учрежден в 1995 г. Институт гуманистической и экзистенциальной психологии (HEPI) cтал в Европе аккредитованным учебным заведением психотерапии. В 2015 году Европейская ассоциация психотерапии приняла решение дать аккредитованный HEPI

Институт предоставляет качественное многоуровневое профессиональное обучение. В нем учатся те, кто не имеют высшего психологического образования, в начале на программе переподготовки, потому супервизоров, кризисных терапевтов, групповых терапевтов. Выпускники получают не только диплом HEPI, но и могут получать Европейский сертификат психотерапевта, так как программа HEPI аккредитирована, ежегодно выпускается журнал и проводятся конференции. Задача института влиять на формирование и укрепление мировоззрения экзистенциального терапевта.

Потому что экзистенциальный терапевт — это в первую очередь мировоззрение. Это не навыки, это не способы работы. Поэтому то, как создан институт — это уникальное, специфичное место, может быть похожее на то, что описывала Марина Юдина об обучении у Джеймса Бьюдженталя.

Римантас Кочюнас — основатель института, выбрал маленький курортный городок для программы своего обучения, с полным погружением. Вообще вся программа обучения построена как большая, двухнедельная, а то и больше, групповая терапия. Все оторваны от дома, от телевизоров, от компьютеров, от привычного уклада. И в такой общинности, в таком интенсивном способе взаимодействия, где мы все друг об друга «тремся», где мы не только влюбляемся, но и ненавидим друг друга, где этот диалог был не только между самим собой и между нами, но и с преподавателями, он был всегда пропитан искренностью, естественностью, большой открытостью. Мы были первыми, и мы все вместе ходили в баню, прыгали с парашютом, и такое проживание оно конечно было жизнеизменяющим. И как Елена Ольховая в предыдущем докладе процитировала Франкла «Исцеление — это отношения, это связь». Через эти отношения с преподавателями происходило пропитывание экзистенциально — феноменологическим мировоззрением. экзистенциальным мировоззрением.

В то время мы все были пропитаны социалистическим мировоззрением, хотя я, конечно, была поклонница Достоевского и всех вместе с ним, но после нашей классической философии и психологии, для меня это был такой воздух, что я влюбилась в эту школу, в это направление и конечно активно участвовала в том, чтобы ее продвигать и поддерживать. И когда в 2000 году зашел разговор, чтобы основать ВЕАЭТ, нас было 38 учредителей тогда, и мы учредили эту ассоциацию, которая теперь тоже очень большая и она во многом повлияла на становление Экзистенциальной Европейской Федерации.

Вот эта подготовка специалистов она развивала в нас способность быть открытыми и честными, выдерживающими уязвимость, незнание, что очень важно, потому что одна из задач нашей подготовки — конфронтировать с тем, что нам все понятно про клиентов, про себя, про мир. Чтобы эта понятность превратилась в незнание, которым мы все стали гордиться и выдерживать это. И это дает выдержку в принятии несогласия со мной, несовпадения со мной, с моим мнением с моим переживанием. Такими больше принимающими можно стать в результате такой открытости этому инаковому и другому миру. Как говорил Мамардашвили

«Именно потому, что мы не можем быть богами мы можем быть нравственными. Именно потому, что есть полнота вины мы можем быть ответственными, то есть свободными».

Когда мы принимали эту свою беспомощность в терапии, беспомощность как терапевтов, которые не могут помочь и взять на себя беды и страдания, ради которых мы пришли в эту профессию, нам приходилось принимать эту свою вину и ответственность, перед беспомощностью. В этом такой выбор профессии. Но для этого, конечно, нужно такое мужество — принимать такой факт, такую данность нашей профессии. Если я закрыта к своей беспомощности и хочу быть богом, я буду постоянно страдать в этой профессии и делать что-то не то.

Подготовка была не столько и не только на уровне знаний, хотя там было очень много теоретического материала, много встреч с преподавателями, сколько на уровне Бытия. Это было такое безжалостное познание себя через отношения с другим, через «вброшенность» в эти отношения с собой и с другими.

В отличие от вашей Ассоциации, на конференции которой мы сейчас находимся, в ВЕАЭТ этический кодекс и этическая комиссия была создана только три года спустя. Три года мы не могли договориться, о том, что будет в нашем этическом кодексе, три года выбирали людей, которым действительно доверяли и кто мог бы быть представителем этой этической комиссии. И я была одной из членов первой этической комиссии — работы всегда достаточно у этической комиссии. Поэтому люди, которые находятся в комиссии, должны обладать навыками решения этических дилемм и переживать эту «сумеречную» зону выносливо. Потому что этические дилеммы — это всегда не однозначно.

В 2025 году мексиканский коллега Яги Мартинес предложил разделить экзистенциальную терапию по целенаправленности (целеполаганию). И выделили три направления в экзистенциальной терапии:

Три направления в экзистенциальной терапии
1. Исследующая
2. Образовывающая
3. Клиническая направленность

Бирштонасская школа экзистенциальной терапии больше относится к исследовательской ветке экзистенциальной терапии, нежели чем к клинической или образовывающей. Я не буду на этом останавливаться, но мне кажется то, что говорили коллеги передо мной, может помочь нам определить какие из школ из какой направленности.

Главное, на что опирается экзистенциальное мировоззрение терапевта в HEPI — это феноменологическое исследование и герменевтический подход.

И ко всем тем, кого уже сегодня из философов называли, я хочу добавить мной горячо любимого Мамардашвили, потому что он из отечественных философов один из самых сильных феноменологов, и он незаслуженно мало изучается в школах.

Общим основанием для теоретического и практического своеобразия Восточно-Европейской школы является две вещи, о которых я конечно же не успею сказать, потому что из моих шести страниц я заканчиваю первую.

1. Как мы смотрим на суть экзистенции человека и на суть его страдания.
2. Как мы смотрим на суть терапевтических отношений и на суть взаимодействия с клиентом.

По первому пункту – суть страдания человека с точки зрения этой школы в том, что мы обусловлены этой неопределенностью нашей экзистенции, нашей «вброшенностью» и все экзистенциалы, не только те, которые описывает Ялом, в том числе экзистенциал телесности, эмоциональности, возраста и т. д. являются потенциальной и актуальной причиной наших страданий. И самое главное, что в экзистенциальной терапии рассматривается человек как Бытие в мире. И в этом отличие от других школ, мы не смотрим на интрапсихические процессы, внутренние процессы человека, мы даже наоборот пытаемся вывести его из этой интроспекции в анализ его отношений с миром. Как он проявляется с миром.

Кажется, Медарт Босс говорил: «Психоанализ всегда задает вопрос почему. Дазайн-анализ задает вопрос, а почему бы и нет». Мы смотрим не почему страх, допустим, появился, а как страх проявляется сейчас в нашей повседневности, как он закрывает нам или открывает возможности в нашей жизни. Это то, как мы смотрим на суть экзистенции и суть страдания.

По второму пункту — как мы смотрим на отношения и взаимодействие с клиентом. И здесь немало отличий, специфических, которые отличают бирштонасскую школу от других подходов экзистенциальной терапии.

Эрнесто Спинелли, вслед за Гуссерлем говорит, что мы должны соблюдать три принципа:

1. Эпохе, то есть брать себя за скобки
2. Горизонтализация, то есть сказанное клиентом мы воспринимаем как одинаково важное
3. Дескрипция. Мы не интерпретируем, не объясняем, а описываем.

Мы стараемся следовать этим заповедям. Но как следовать эпохе? Это очень непростая и невозможная задача. Нейтрализовать, задвинуть, запереть свое отношение, запереть свои ценности и встретиться открыто и девственно с тем, что нам говорит терапевт или коллега, если это отношения на супервизии. Терапевты бирштонасской школы не полностью следуют этому правилу. Они осознают наличие своих убеждений или предубеждений, и они пытаются за ними «присмотреть» и могут предлагать их клиенту, как проявление своей инаковости и инаковости другого — тем самым выражая принцип свободы твоей и моей, выражая уважение к своей и клиентской инаковости. Эта инаковость, «другость» терапевта как другого, не ретушируется в отношениях, а наоборот создает такие уникальные терапевтические отношения, раскрывая Бытие клиента в мире, которое здесь и сейчас раскрывается. И эта уникальность отношений становится такой реальностью, благородя честному, искреннему, открытому, настоящему отношению с клиентом. Это необходимое условие и атмосфера, в которой клиент принимает себя и может трансформировать себя по-новому.

Говоря про отношения, мы говорим, что клиент эксперт в своей жизни, а терапевт званный гость в мире клиента. Нас приглашают в гости, и мы должны с уважением относиться к жизненному миру клиента, его порядку, в котором клиент является ответственным, свободным, иногда или часто бестолковым хозяином. Но мы не можем знать какую судьбу ему необходимо прожить, какой способ бытия ему предпочтительней. Мы не учим его жить, мы не знаем, что для него лучше. Но при этом очень склонны переживать себя так, что мы знаем как для него лучше.

Вот это уважение к клиенту проявляется и в том, что мы не настаиваем на том, чтобы он отрабатывал пропущенные встречи, чтобы он приходил обязательно на завершение столько-то встреч. Клиент свободен быть таким, каким он хочет, он вправе строить со мной отношения такими, какими он хочет. Мы все это можем понимать, обсуждать и делать более осознанным для него. Мы относимся к терапевтическим отношениям как к реальным, живым, настоящим отношениям. Я настолько же по-настоящему проживаю этот терапевтический час, как и вне моей жизни. И я в этих отношениях должна быть более настоящей. Мне даже в терапевтических отношениях проще быть настоящей, чем в мире. Кочюнас говорил: «Я как терапевт лучше, чем я как человек». А я про себя тоже говорю, что я в терапевтических отношениях лучшая версия себя, я выдерживающая, принимающая, менее эгоистичная. Но эта открытость в отношениях, не значит, что я должна раскрываться о своей жизни. Быть открытой, это быть правдивой в отношениях и с клиентом, и с супервизантом. Чем более свободна я с клиентом, тем более свободен он. Мне не нужно держать мое терапевтическое лицо, и тем лучше развиваются наши терапевтические отношения.

Последняя книга Ирвина Ялома, которая была издана «Час сердца», хотя может быть она не последняя, возможно он напишет еще. Она мне большая поддержка о том, как мы живем с клиентом. Эта открытость как мы живем с клиентом для меня про честность. Эти терапевтические 50-60 минут мы становимся друг для друга тем самым миром, в котором разворачиваются те самые вызовы, напряжения, в этом партнерстве, сотрудничестве.

Совместность и взаимосвязанность, которую мы тоже практикуем — это фундаментальный аспект отношений. Совместность в том, что мы вместе ставим цели, обсуждаем контракт, изменения контракта, у нас контракт очень гибкий, границы тоже очень гибкие. Вопросы оплаты, времени и расписания все гибкое — с этим связан феномен уникальности терапевтического пути с каждым клиентом. Мы меняем друг друга. Мы — клиентов, они — нас, это и есть то, что не бывает «Я без Ты». И асимметричность отношений в том, что в терапии я — для клиента. Не в том, что я больше знаю, или выше его, я для клиента в связи с его заботами и его поисками. Внимание направлено на потребности клиента и деньги платит клиент. И у нас ответственность и мотивации разные. В обычной жизни, когда мы встречаемся это время для нас обоих. А в терапии, когда мы встречаемся я — для клиента. Нас слушают в терапии сотни часов так, как никто никогда не слушает. Я для клиента. Это такое своеобразное служение, отдавание себя этому служению.

Это я говорила про отношения, а теперь про заботу.

Забота о клиенте проявляется во внимательном отношении к его ресурсам. Имеет ли он достаточно сил для переработки трудных чувств, травматических переживаний, достаточно ли у него ресурса для рефлексии, сколько правды о себя человек может выдержать. Я должна быть к этому очень внимательна, когда я с кем-то конфронтирую или веду его к этой самой реальности, избавляя его от этих самых иллюзий. Важно так же понимание терапевтического времени. У всех клиентов разное время и мы не можем говорить сколько времени потребуется на изменение. Мы не можем знать много или мало, это может быть долго. Может быть он талантливее меня, это зависит не только от ресурсов клиента, но и от ресурсов терапевта. Ресурсов может оказаться недостаточно. У одного их много, и он быстро поможет клиенту, у другого меньше. И важно понимать разницу между заботой об отношениях и разговором о них. Иногда я вижу молодых коллег, и они понимают, что разговор о наши отношениях это и есть забота об отношениях. Забота более молчаливая, нежели, когда мы выясняем уважаешь ты меня или нет.
Отношения — это средство, фундаментально важное средство, но не цель. Поэтому мы не ставим их в центр внимания.

А теперь цель терапии.
Цель терапии обычно воспринимаются классическими психологами скандально. Потому что мы, следуя Эрнесто Спинелли считаем, что терапия не должна ставить своей целью улучшение состояние клиента и изменения характера, жизни, поскольку это состояние считается составляющей его личного способа Бытия. А вот улучшение в виде большего спокойствия, уверенности в себе, ощущения надежности в жизни могут быть следствием терапии, но их достижение не может быть целью. Потому что жизненная ситуация клиента является отражением отношения к данностям бытия. Поэтому в процессе терапии мы подробно рассматриваем отношение клиента к этим данностям, в которые он вброшен и выявляем эти напряжения, которые соответствуют уникальным способом бытия клиента. Его напряжения могут быть между такими полюсами как я и другой; жизнь и смерть; активный и пассивный; ум и тело; эмоциональный и рациональный; одиночество и взаимосвязанность; экзистенциальный и гуманистический, пессимизм и оптимизм и т. д.

И терапевт не стремиться к тому, чтобы изменить эти напряжения, а помочь клиенту подробно рассмотреть все аспекты, с которыми в одиночку или с другими людьми человек не мог их рассмотреть. И тогда, возможно, эти данности и жизнь будут восприниматься не только как постоянное страдание и неуверенность, а как что то, на что можно опираться, дающее силы, бросающее вызов, то есть мы ведем его к большей реальности в понимании. А изменит человек что-то в своей жизни или нет, это уже его судьба, и его свобода, и его выбор.

Такая большая свобода от иллюзий о мироустройстве и себе — это одна из тех причин, по которой я тоже стала заниматься психотерапией. Хочу процитировать Мамардашвили, но то же самое могу сказать о себе, в связи с психотерапией.

«Одно из моих переживаний, из-за которых я стал заниматься философией – это переживание в жизни, совершенно непонятное и приводящее меня в растерянность слепоты людей перед тем, что есть».

М. Мамардашвили

Таким образом мы в терапии стараемся немного прозреть. Мы следуем заветам М. Хайдеггера, М. Босса, где они говорили, что психотерапевты не должны лишить заботы клиента, а должны помочь стать людям хорошими пастухами для своих аутентичных возможностей. Стать прозрачными для себя в своей заботе, как говорил Хайдеггер, стать свободными для этой заботы.

Мне очень хотелось рассказать про феноменологическую позицию. Но я расскажу вам о ней стихотворением. И чему мы учимся как терапевты, когда идем от самопонятности к незнанию и нам нужно выдерживать это незнание и выдерживать тайну другого, себя, благодаря Наталье Артеменко я вспомнила стихотворение Евгения Евтушенко.

Не понимать друг друга страшно…

Не понимать друг друга страшно —
Не понимать и обнимать,
И все же, как это ни странно,
Но так же страшно, так же страшно
Во всем друг друга понимать.

Тем и другим себя мы раним.
И, наделен познаньем ранним,
Я душу нежную твою
Не оскорблю непониманьем
И пониманьем не убью.

Евгений Евтушенко,1956 г.

Спасибо Евтушенко его можно записать в нашу школу экзистенциальных терапевтов и это отношение к Бытию как к великой тайне, загадке, которую невозможно разгадать. И свобода, и творчество терапевта проявляется в таком открытом присутствие к клиенту. Когда моя свобода упирается в свободу другого, его свобода упирается в мою, и мы к этому очень внимательны.

Сопротивление в терапии мы тоже рассматриваем не как помеху, а как способ Бытия, как защиту, и неготовность клиента жить по-другому, слышать по-другому, быть по-другому, и считаем, что исцеление происходит благодаря тому, что мы на нездоровье смотрим как на закрытость к нашему Бытию, которое связанно с отрицанием того, что есть в мире и в собственной жизни в основном с помощью бегства и через контроль. Страдание из-за собственного бытия.

И душевное здоровье — это когда человек открыт обеим крайностям. Силе и слабости, страданию и радости, здоровью и болезни, жизни и смерти. Это всегда палка о двух концах. И исцеление происходит благодаря принятию неизбежности парадоксальных и абсурдных вещей в нашей жизни.

И мне кажется, что мы относимся к плюралистическому подходу и считаем, что препятствием для терапии является не ограничения клиента или что терапевт не подходит клиенту, а только ограничения терапевта как профессиональные, так и личные является таким препятствием.

Спасибо большое вам за терпение, за принятие.

]]> Многообразие школ экзистенциальной психотерапии https://cobeing.ru/tpost/jggiocro91-mnogoobrazie-shkol-ekzistentsialnoi-psih https://cobeing.ru/tpost/jggiocro91-mnogoobrazie-shkol-ekzistentsialnoi-psih?amp=true Fri, 18 Apr 2025 10:00:00 +0300 Марина Кудрявцева Конференция 2025 Доклад для Марины Кудрявцевой на первой конференции АГЭП «Со-Бытие» – «Единство непохожих»

Многообразие школ экзистенциальной психотерапии

Наша конференция называется «Единство непохожих». И это название отражает основную суть нашей совместной презентации. Мы часто говорим об экзистенциальной терапии, читаем книги, посвященные экзистенциальной терапии. А давайте разберемся что при этом мы имеем в виду.

В качестве эпиграфа хочу привести вот такой отрывок из книги Мика Купера «Экзистенциальные терапии»:

Во-первых, существует контраст между теми терапиями, которые поощряют клиентов открывать смысл и цель своей жизни (например, Франкл, 1986), в отличие от тех подходов, которые побуждают клиентов признать, что жизнь лишена внутреннего смысла (например, Ялом, 2001).

Во-вторых, существуют подходы, которые побуждают клиентов взглянуть в лицо своему фундаментальному одиночеству (например, Ялом, 1980), в отличие от тех подходов, которые побуждают клиентов признать свою фундаментальную принадлежность к другим (например, Кон, 1997).

В-третьих, существуют подходы, которые побуждают клиентов смотреть в лицо своему существованию с решимостью и стойкостью (например, Мэй, 1958), в отличие от тех подходов, которые делают больший акцент на том, чтобы помочь клиентам занять позицию открытости, созерцательности и спокойствия (например, Босс, 1963).»

И это всё об экзистенциальной терапии.

Какой вывод можно сделать? Неcмотря на то, что все эти подходы находятся под единым зонтиком экзистенциальности, они очень разные. Впрочем, как и экзистенциальная философия, на которую они опираются, ведь философов-экзистенциалистов объединяет лишь то, что все они размышляли над вопросами бытия человека в мире, но при этом приходили к очень разным идеям и выводам. Это многообразие философских воззрений, помноженное на индивидуальность тех, кто стоял у истоков каждой из школ экзистенциальной терапии, создало пестрый орнамент непохожих друг на друга мотивов, и в результате получилось красивое и пестрое плотно, сотканное из множества разных идей.

Для стороннего наблюдателя (а здесь я ссылаюсь на доктора Пола Кастелла, психотерапевта, работающего в клиент-центрированном подходе, и доктора философских наук) подходы, объединенные названием «экзистенциальные» имеют больше различий, чем общих черт даже в ключевых экзистенциальных темах.

Итак, экзистенциальная терапия гомогенна своим единым основанием - экзистенциальной философией, но гетерогенна, т.к. разные школы экзистенциальной психотерапии опираются на разных мыслителей, держат в центре внимания разные экзистенциалы. В отличие от многих других подходов, у экзистенциальной школы нет единого автора или основоположника.

Для того, чтобы показать многообразие философских идей и подходов хочу привести вот такую таблицу, которая демонстрирует со сколь разных концов в экзистенциальную терапию приходило её философское наполнение.

Причем разные школы брали в качестве основы идеи разных авторов. Например, для Дазайн-анализа центральными фигурами выступили Хайдеггер, Гуссерль и Мартин Бубер, для американской школы -Кьеркегор, Хайдеггер, Пауль Тиллих и Абрахам Маслоу, для Британской школы - Гуссерль, Сартр, Хайдеггер, Бубер; для логотерапии - Макс Шеллер и Карл Ясперс.

Итак, экзистенциальная психотерапия - это не единая методология, а совокупность взаимно пересекающихся терапевтических практик. Сейчас мы совершим краткий экскурс по этому разнообразному ландшафту.

Приведу еще одну таблицу, в которой отражено это многообразие.

Связующим звеном между экзистенциальной философией послужили психиатры Людвиг Бинсвангер, Карл Ясперс и Рональд Лэнг. Они дали начало разным направлениям экзистенциальной терапии. Бинсвангер положил начало Дазайн-анализу, Карл Ясперс во многом вдохновил Виктора Франкла в его работе над созданием школы логотерапии, а работа Рональда Лэйнга дала начало Британской школе экзистенциального анализа или иначе Экзистенциально-феноменологической школе.

Давайте теперь вкратце посмотрим на каждый из подходов, чтобы сопоставить их между собой. Я не буду углубляться в детали, т.к. далее мои коллеги раскроют подробнее особенности каждой школы.

Дазайн-анализ

Итак, Дазайн анализ. Наиболее известные его представители это Медард Босс, Алиса Хольцхей-Кунц, Эрик Крейг.

Этот подход характеризуется глубокой философской базой на основе работ Мартина Хайдеггера. Акцент делается на бытии-в-мире и феноменологическом исследовании. Тонкие места этого подхода - сложность его практического применения в силу абстрактного языка и недостатка конкретных техник. Дазайн-анализ также критикуют в профессиональном сообществе за патологизацию переживаний, а не поддержку роста.

Логотерапия

Логотерапия представлена наиболее ярко Виктором Франклом, Джозефом Фабри, Полом Вонгом и Альфридом Лэнгле (уже как последователем и основоположником своей школы). Логотерапию отличает четкая ориентация на поиск смысла, что особенно эффективно при кризисах и экзистенциальной пустоте. Логотерапия использует практические методы и техники (например, парадоксальная интенция). Критики подхода отмечают его директивность, которая может ограничивать автономию клиента. Также отмечается упрощение экзистенциальных вопросов до «воли к смыслу», игнорируя другие аспекты свободы и тревоги.

Американская школа

Американская школа представлена наиболее ярко Ролло Мэйем, Джеймсом Бьюдженталем, Ирвином Яломом, Кирком Шнайдером, который в свою очередь создал свой подход экзистенциально-интегративной терапии. Американскую школу отличает акцент на личностном росте и аутентичности, близость к гуманистической психологии, работа с проживанием клиентом экзистенциальных данностей (свобода, бессмысленность, изоляция, смерть (Ялом). Этот подход критикуют за риск индивидуализма, то есть чрезмерный акцент на интрасубъективном и игнорирование связанности с другими, игнорирование социального и культурного контекста. Критики также отмечают некоторое упрощение философских идей для массовой аудитории (например, Ирвином Яломом).

Британская школа эксзистенциального анализа

Британская школа эксзистенциального анализа представлена Хансом Коном, Эмми ван Дорцен, Эрнесто Спинелли. Она отличается фокусом на мировоззрении клиента и предложенном Эмми ван Дорцен исследовании его отношений с миром через четыре измерения (физическое, социальное, психическое, духовное). Упор на феноменологический подход, а также гибкость, позволяющая адаптировать подход к разным контекстам и культурам. Подход критикуют за недостаток структуры, что затрудняет обучение и оценку эффективности. Также критики отмечают некоторое пренебрежение эмоциональной поддержкой в пользу интеллектуального анализа.

9 ключевых измерений экзистенциальной терапии

Мик Купер в своей работе «Existential Therapies» выделяет 9 ключевых измерений, по которым различаются школы экзистенциальной терапии. Вот как они проявляются в различных направлениях:

1. Феноменологическое vs. Экзистенциальное
Феноменологическое (описание переживаний):
— Британская школа (Спинелли, ван Дорцен) фокусируется на описании субъективного опыта без интерпретаций.
Экзистенциальное (опора на определенные через определенные экзистенциальные допущения и принципы):
— Логотерапия Франкла опирается на идею поиска смысла.
— Американская школа (Ялом) делает упор на экзистенциальные данности (смерть, свобода, изоляция).

2. Директивное vs. Недирективное
Директивное:
— Логотерапия: терапевт активно помогает клиенту найти смысл, используя техники вроде «парадоксальной интенции».
Недирективное:
— Британская школа: терапевт избегает советов, следуя за клиентом.
— Дазайн-анализ: акцент на «открытости бытию» без вмешательства.

3. Описательное vs. Объясняющее
Описательное (опыт без анализа):
— Британская школа: «Что вы чувствуете?» вместо «Почему вы это чувствуете?».
Объясняющее (интерпретации):
— Американская школа: психодинамическая интерпретация экзистенциальных тем.

4. Психологическое vs. Философское
Психологическое (практика):
— Краткосрочная экзистенциальная терапия (Страссер) использует структурированные сессии.
Философское (теория):
— Дазайн-анализ глубоко укоренен в философии Хайдеггера.

5. Индивидуализирующее vs. Универсализирующее
Индивидуализирующее (уникальность опыта):
— Американская школа: Интрасубъективность в центре внимания
Универсализирующее (общие темы):
— Британская школе: помещение проблем и опыта клиента в более широкий, транс-персональный контекст.

6. Патологизирующее vs. Депатологизирующее
Патологизирующее (диагнозы):
— Логотерапия: иногда рассматривает «ноогенный невроз» как патологию.
— Дазайн-анализ несколько патологизирует переживания, препятствующие движению к развитию.

Депатологизирующее:
— Британская школа: видит страдания как естественную часть человеческого бытия.

7. Субъективное vs. Ориентированное во вне
Субъективное (внутренний мир):
Американская школа: побуждает клиента исследовать свой субъективный опыт.
Ориентированное во вне (социальный контекст):
— Британская школа: принимает во внимание нашу связанность с другими и с миром в целом.

8. Здесь и сейчас vs. Общий контекст
Здесь и сейчас:
— Американская школа: фокус на текущих проблемах, исследование того, что в моменте происходит в терапевтических отношениях.
Общий контекст (история, будущее):
— Логотерапия: поиск смысла в прошлом, настоящем и будущем.

9. Спонтанное. Техничное

Спонтанное (импровизация):
— Британская школа: отсутствие заранее заданных техник.
Техничное (структурированные методы):
— Логотерапия: использование конкретных упражнений (например, «сократический диалог»).

Каждая школа экзистенциальной терапии формирует свой уникальный набор приоритетных концептов, что обуславливает их отличительные черты.

Разнообразие подходов в экзистенциальной терапии является её сильной стороной, позволяя терапевтам выбирать наиболее подходящие инструменты для работы с клиентами. Отсутствие единой методологии не ослабляет направление, а делает его более гибким и адаптивным к различным клиническим ситуациям. Как мне кажется, это многообразие и нам дает право быть разными в наших стилях работы и опоре на разные идеи.

Список литературы:
«Existential therapies», Mick Cooper (2017)
«Проблемы человека в экзистенциальной перспективе» под редакцией Эмми ван Дорцен и Клэр Арнольд-Бейкер (2022)
«Повседневные тайны. Экзистенциальные измерения психотерапии» Эмми ван Дорцен (2019)

]]> Экзистенциальная психотерапия. Американская школа https://cobeing.ru/tpost/m100zn2sy1-ekzistentsialnaya-psihoterapiya-amerikan https://cobeing.ru/tpost/m100zn2sy1-ekzistentsialnaya-psihoterapiya-amerikan?amp=true Fri, 18 Apr 2025 11:00:00 +0300 Елена Ольховая Конференция 2025 Доклад Елены Ольховой на первой конференции АГЭП «Со-Бытие» – «Единство непохожих»

Экзистенциальная психотерапия. Американская школа

Экзистенциальное направление в США.

Представители: Ролло Мэй, Джеймс Бьюдженталь, Ирвин Ялом и Кирг Шнайдер.

Ролло Мэй

В США ЭП сформировалось под руководством Ролло Мэя. Первоначально Ролло Мэй обучался в теологической семинарии, и на него оказали огромное влияние взгляды его наставника, экзистенциального теолога Пауля Тиллиха. В 1958 Мэй становится соредактором журнала «Существование», который впервые публикует в Америке различные труды европейских психиатров экзистенциального и феноменологического направления. Пионеры в феминологии и экзистенциального анализа были первооткрывателями новых граней нашего понимания человеческого бытия!

Ролло Мэй считал, что только экзистенциальное направление поможет заполнить серьезные пробелы, которые существуют в психологическом представлении о человеке, сложившемся под влиянием психоанализа. Экзистенциальный подход, по его мнению, дает ответы на вопросы, беспокоящие многих психологов и психиатров. Например, когда Ролло Мэй заболел туберкулезом и провел 1,5 года лежа на санаторной кровати, он изучал вопрос тревоги. И вот что он пишет о понимании тревоги Фрейда («Проблема тревоги») и Кьеркегора («Понятие страха»): что меня сильно поразило, так это то, что Кьеркегор писал именно о том, с чем столкнулись я и другие пациенты клиники. А Фрейд нет; он рассуждал на другом уровне, давал формулировки психическим механизмам, объясняющим возникновение тревоги. Кьеркегор описывал то, что непосредственно переживает человек во время кризиса, в частности кризиса противостояния жизни и смерти, который, я уверен, по своей сути не отличается от других кризисов, с которыми сталкиваются люди, пришедшие на терапию. Фрейд писал на техническом уровне, здесь его гений превзошел всех; возможно он больше, чем любой другой человек его времени, знал о тревоге. Кьеркегор – гений другого порядка, - писал на экзистенциальном, онтологическом уровне; он знал тревогу.

Взгляды Кьеркегора и Фрейда не представляют собой ценностную дихотомию; очевидно необходимы оба подхода.

Экзистенциональное направление открыло возможности для совершенно иного видения проблем человека, а также для более глубокого проникновения в его переживания.

Клиенты сопротивляются осознанию своей истинной экзистенциальной ситуации, загоняя это знание в глубины собственного бессознательного. Таким образом, главная цель экзистенциальной терапии заключается в том, чтобы помочь клиентам идентифицировать и преодолеть свое сопротивление, а также не бояться противостоять тревоге бытия.

Другими ключевыми фигурами в развитии экзистенциального подхода являются Джеймс Бьюдженталь, Ирвин Ялом и Кирк Шнайдер, все они работали в тесном сотрудничестве с Ролло Мэйем.

Джеймс Бьюдженталь

Д. Бьюдженталь основатель экзистенциально-гуманистической психотерапии вводит важные понятия присутствия и внутреннего поиска. Термин присутствие означает насколько искренне и полно личность существует в ситуации, вместо того чтобы стоять в стороне от нее, как наблюдатель, комментатор, критик или судья. Эффективный психотерапевт повышает свою чувствительность, чтобы отмечать, насколько истинно присутствует он и его клиент. Он готов приложить значительные усилия, чтобы помочь такому клиенту быть более вовлеченным в работу. Фокусирование на присутствии — один из краеугольных камней психотерапевтического искусства.

В этом видении понятие переноса может быть удобной и в определенных ситуациях полезной защитой; за ним может укрыться терапевт, чтобы защититься от страха непосредственного контакта. Также перенос может нарушить здоровое восприятие терапевта и его ощущение реальности: два человека в терапевтическом кабинете становятся «призраками». Это может ослабить чувство ответственности у клиента и лишить терапевтический процесс энергии, необходимой для изменения клиента. Здесь недостает понятия «встречи», в рамках которой и исключительно в ней, перенос обретает своё подлинное значение. Встреча – это проявление бытия.

Мы должны осознать две грани присутствия: доступность и экспрессивность.

Доступность обозначает степень того, насколько человек допускает, чтобы происходящее в данной ситуации имело для него значение, воздействовало на него. Доступность требует ослабления нашей обычной психологической защиты от влияния других людей; таким образом, доступность предполагает определенные обязательства. Открыть себя чужому влиянию — значит внести существенный вклад в развитие отношений.

Экспрессивность означает степень, в которой человек склонен позволять другому (другим) действительно узнать себя в данной ситуации. Это включает в себя самораскрытие без маскировки каких-то субъективных переживаний и требует готовности приложить некоторые усилия.

Одной из основных экзистенциально-гуманистических стратегий является «внутренний поиск», когда клиентов просят осознанно настроится на тот опыт, который у них есть в «здесь и сейчас». Например, клиентов могут попросить описать то, что их больше всего волнует в данный момент; описать свои переживания как можно более подробно; или же выразить то, что они чувствуют на телесном уровне. В случае, когда возникает сопротивление внутреннему процессу поиска, терапевты могут попытаться повысить осознание клиента: помочь ему понять то, как он блокирует или ограничивает себя, и/или попытаться противостоять ему, чтобы он сумел преодолеть свои блоки.

Экзистенциально-гуманистические терапевты так же поощряют клиентов быть подлинными – или «присутствующими» - по отношению к другим. Клиенту может быть предложено четко сформулировать, что он чувствует в конкретный «живой момент» терапевтической встречи, и особенно, что он ощущает по отношению к своему терапевту. Внутренний поиск – это процесс, в котором осознование настроено на собственное субъективное переживание в настоящем моменте и имеет полное право двигаться так, как ему хочется, направляясь лишь ощущением заботы о собственной жизни ожиданием-намерением открытия.

Бьюдженталь призывает прислушиваться к собственному субъективному ощущению и раскрывать его для проживания более полной жизни!

Базовые концепции Бьюдженталя – присутствие терапевта и внутренний поиск! Больший акцент делает на чувствах.

Эти базовые концепции Бьюдженталя начали изучать наши российские коллеги в 90ые годы.

Я хочу поделиться с вами историей, как благодаря открытости и доступности Д. Бьюдженталя экзистенциально-гуманистическое направление получило свое распространение у нас в России. И вот теперь мы создаем Ассоциацию экзистенциально-гуманистических терапевтов!

В 98 году прошлого столетия несколько терапевтов переводили и читали книгу Д.Бьюдженталя и постепенно у них созрело желание поучится у Д.Бьюдженталя. Так как он уже был в солидном возрасте, Джим предложил им приехать в Сан-Франциско. Была собрана группа из 18ти человек, которая отправилась в Сан-Франциско. В эту группу вошли: Лена Мазур, Мария Павлова, Марина Юдина, Дмитрий Леонтьев, Василий Чахава, Маша Миронова (перевела «Искусство псизотерапевта») и др. Поскольку, временя для России были тяжелые, группу прибывшую из России, разместили в домах местных психотерапевтов. Две недели они встречались с Джимом, проходили обучение, и познакомились с огромным количеством коллег, которые учились у Бьюдженталя и были ему близки: Роберт Нэйдер, Ора Крук, Виктор Ялом и другие.

Так ручеек ЭГП потек в Россию. Это было, наверное, впервые, когда такая большая команда русских терапевтов приехала в Америку учиться. Джиму было интересно познакомиться, пообщаться, посмотреть кто к ним приехал учиться. Он и его коллеги были шокированы высоким уровнем знаний русских коллег. Это была история о культурном обмене и узнавании друг друга. Марина Юдина говорит о том, что они полюбили Джима как отца, он был очень чувствительным и светлым человеком. Много времени проводил с ними бесплатно, был открытым, чутким и очень приятным в общении.

По возвращению в Россию была организована уже более длительная программа обучения, и Бьюдженталь прислал своих учеников, доверенных лиц, которые учили группу на протяжении более 2х лет.

После этого Мария Павлова и Марина Юдина создали программу для обучения российских коллег экзистенциально-гуманистическому подходу. На этой программе у них учились Лена Разумова и Элеонора Рымаренко и позже появилась «Экзистенция». А я уже училась в Лены и Эли. Вот так Джим стал моим прадедушкой.

Ирвин Ялом

Другой экзистенциальный терапевт (чей сын учился у Джима), который так же говорит о важности присутствия это Ирвин Ялом. Ялом делает особый акцент на важности присутствия терапевтов со своими клиентами, обращая внимание на то, что терапевт не должен бояться говорить о своем личном опыте, своих взглядах на механизм терапии и о своих чувствах по отношению к клиентам здесь и сейчас.

Ялом также в своих книгах говорит о смыслах существования и об экзистенциальных данностях.

Он вводит формулу, где за основу была взята следующая психоаналитическая формула:

ВЛЕЧЕНИЕ – ТРЕВОГА – ЗАЩИТНЫЙ МЕХАНИЗМ

которая была заменена на:

РЕАЛЬНОСТЬ СУЩЕСТВОВАНИЯ – ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНАЯ ТРЕВОГА – ЗАЩИТНЫЕ МЕХАНИЗМЫ

В его «Экзистенциальной психотерапии» подробно рассказывается, как клиенты защищают себя от этих предельных данностей, а также от проблем, которые могут вызвать подобные защиты; здесь же он приводит терапевтические стратегии, помогающие клиентам преодолеть такое сопротивление.

Ялом пишет о том, что с экзистенциальной точки зрения, глубоко исследовать не значит исследовать прошлое; это значит отодвинуть повседневные заботы и глубоко размышлять о своей экзистенциальной ситуации. Это значит размышлять о том, что вне времени – об отношениях своего сознания и пространства вокруг, своих ног и почвы под ними. Это значит размышлять не о том, каким образом мы стали такими, каковы мы есть, а о том, что мы есть. Прошлое, точнее память о прошлом, важно постольку, поскольку является частью нашего теперешнего существования, повлиявшей на наше текущее отношение к конечным данностям жизни. В экзистенциальной терапии главное время – «будущее-становящееся-настоящим».

Также Ялом вводит термин радикальная открытость. В своей книге «Лжец на кушетке» он фантазирует о том, как бы работал такой терапевт. Об этом и его последняя книга «Час сердца»:

«Эксперименты с радикальной самораскрытостью, описанные в этих главах, не являются чем-то абсолютно новым. С самого начала своей карьеры я придерживался прозрачности в отношении своих чувств к пациентам, побуждая их к честному выражению своих эмоций по отношению ко мне и исследуя вместе с ними, что происходит между нами в реальном времени. Одноразовые консультации, в которых я прибегал к такой открытости, позволяли мне продвинуть эту идею еще дальше: в условиях ограниченного времени мне приходилось идти быстрее и глубже, раскрывая себя сильнее, чем обычно. До сих пор я поражался мощному эффекту такого подхода».

Базовые концепция Ялома это экзистенциальные данности и открытость терапевта! Больший акцент делает на смыслах.

«Исцеляет именно связь. Отец часто повторяет этот "мантру"»
Бенджамин Ялом

Кирк Шнайдер

Мне хочется упомянуть еще об одном выдающимся психотерапевте, сыгравшим ведущую роль в развитии экзистенциально-гуманистической терапии, и экзистенциально-интегративной терапии – Кирки Шнайдере. Кирк Шнайдер — один из ведущих апологетов современной экзистенциальной гуманистической психологии. Профессор Сайбрукского Университета в Калифорнии и Тичерс колледжа при Университете Каламбии в Нью-Йорке. Автор книги «The Spirituality of Awe» (2019).

Кирк Шнайдер ставит перед современной психотерапией следующие вопросы:

За последние 60 лет я наблюдал множество мучительных трансформаций. Как практикующий психолог, я видел их в государственных больницах, в психиатрических отделениях, наркологических клиниках и в кабинете частной практики; а в юности и сам переживал их на собственный интенсивной психотерапии. В этих тяжелых испытаниях мало «симпатичного», но, пройденные успешно, они дарят глубокое удовлетворение. Они меняют жизнь.

Мучительные трансформации рождаются из глубин отчаяния, но, если повезет, приводят на вершину возрождения. Так было со мной и так было со многими людьми, которых я знал или с которыми работал. Что может быть более ценным, чем дар освобождения от парализующего отчаяния, чем свобода для следования за тем, что по-настоящему имеет значение? Что может быть важнее, чем участие в настоящей борьбе за спасение чьей-то души?

И всё же сегодня я наблюдаю, как в нашей культуре укрепляется стремление пропустить часть этого уравнения, содержащую в себе борьбу, и резко перейти к части с трансформацией.

Экзистенциальная психотерапия подчеркивает три главных темы:
свободу исследовать, что глубоко важно именно для вас;
способность переживать полнотелесный отклик на то, что глубоко важно для вас;
ответственность, то есть умение ответить — активно действовать согласно с тем, что глубоко важно для вас.

И всё же сегодня стало слишком легко пройти мимо такой свободы, переживания отклика и способности к ответу — а ведь всё это тесно связано с тем, кто мы есть, и кем мы хотим быть. Целая куча девайсов, формул и опосредованных машинами взаимодействий соблазняют нас позволить другим (в том числе механическим другим) делать за нас нашу работу. Будь то психофармакология, психотерапевтические приложения или развлекательный интернет-серфинг — есть много способов подарить себе надежду на то, что наша боль рассеется, что мы переживем трансформацию и что жизнь пойдет в бодром темпе.

Но если вы принадлежите к той значительной и, возможно, растущей части человечества, что ищет больше глубины в жизни — больше смысла, больше витальности, больше глубины личности и глубины отношений — то вам понадобится что-то посложнее.

Следовательно, один из основных вопросов нашего времени — что случится, если мы удалим из жизни трудности и мучения, если мы упростим биологию, если устраним острые углы с помощью технологий на лекарств? Что случится, если мы обойдем потребность людей сталкиваться с их демонами, дискомфортом и слезами?

Не каждый пациент может или хочет работать на таком уровне. Но тем, кто могут и делают так, этот подход обеспечивает возможность изменений, которые подстегивают способность переживать более широкий спектр мыслей, чувств и ощущений — то есть обеспечивают полнотелесный контакт с жизнью.

Те кто могут по-настоящему проживать это, получают осмысленность, остроту и благоговение перед чудом жизни.

]]> Экзистенциальный анализ как инструмент диалогического дыхания с миром https://cobeing.ru/tpost/dilvrfv5n1-ekzistentsialnii-analiz-kak-instrument-d https://cobeing.ru/tpost/dilvrfv5n1-ekzistentsialnii-analiz-kak-instrument-d?amp=true Fri, 18 Apr 2025 12:00:00 +0300 Мила Агафонова Конференция 2025 Доклад Милы Агафоновой на первой конференции АГЭП «Со-Бытие» – «Единство непохожих»

Экзистенциальный анализ как инструмент диалогического дыхания с миром

Начну свой рассказ с того, что свое первое психотерапевтическое образование я начала ровно 7 лет назад в центре Экзистенция (сейчас это уже институт) у Елены Разумовой и Элеоноры Рымаренко в экзистенциально-гуманистическом направлении ключевыми фигурами которого являются Джеймс Бьюдженталь и Ирвин Ялом.

Затем сферой моих интересов стал экзистенциальный анализ, которому я обучалась и продолжаю учиться в России под руководством учеников австрийского психотерапевта Альфрида Лэнгле, основателя данного направления. Моими первыми тренерами стали Светлана Васильевна Кривцова и Софья Шокотько, которым я благодарна за знакомство и с этим методом и с самим Альфридом. Одним из самых сильных моих впечатлений было индивидуально-групповое самопознание* с его участием. Он работал собой, своей Person так искренне и так интенсивно, что этот день пролетел как одно мгновенье, а было впечатление, что прожита целая жизнь. Его простой вопрос: «Мила, кто вас любил в вашей жизни?» был задан с таким уважительным вниманием и одновременно с подлинной заботой, что поднял целый пласт драгоценных переживаний и осознаний.

Метафорично мой путь выглядел примерно так: сначала зайти в гости к Бьюдженталю – и за беседой у камина очароваться искусством искренней встречи и присутствия. Затем вместе с Яломом прокатиться на американских горках, где тебя подбрасывает на крутых виражах от жизни к смерти, от свободы к ответственности, от потребности в контакте к одиночеству и бессмысленности и затем заглянуть к Альфреду и вдруг оказаться в лаборатории, где под микроскопом я разглядываю молекулу моего и человеческого бытия и пишу подробный конспект, стараясь не упустить ничего ценного.

И, поскольку, ЭГП как и первая учительница в начальной школе навсегда впечаталась в мою идентичность психолога – мне приходилось сравнивать эти два направления и некоторыми наблюдениями я бы хотела с вами поделиться, но вначале хочу дать краткое описание теоретического содержания экзистенциального анализа.

Название моей презентации, как и моя метафора обучения не случайны – Альфред Лэнгле очень подробно, системно и методически выверенно разработал сложнейшую теорию, опираясь на философские, гуманистические и психологические концепции. Это психотерапевтический метод, цель которого состоит в том, чтобы сделать человека способным жить со внутренним согласием по отношению к своим действиям и своему бытию. Важнейшее последствие внутреннего согласия является готовность к самоотдаче.

Для начала я покажу, как соотносятся экзистенциальный анализ (ЭА) и логотерапия (ЛТ). Исторически экзистенцанализ вырос из логотерапии Виктора Франкла, с которым Альфрид тесно сотрудничал до середины 90-х. А затем расширился и вобрал в себя логотерапию – сопровождение человека и помощь ему в поисках смысла. На этом же слайде показаны основные характеристики этой психотерапии.

Для начала я покажу как соотносятся экзистенциальный анализ и логотерапия. Исторически экзистенцанализ вырос из логотерапии Виктора Франкла, с которым Альфред тесно сотрудничал до середины 90-х. А затем расширился и вобрал в себя логотерапию - сопровождение человека и помощь ему в поисках смысла. И сейчас экзистенцанализ представляет собой психотерапевтический метод, цель которого состоит в том, чтобы сделать человека способным жить со внутренним согласием по отношению к своим действиям и своему бытию.

Франкл и Лэнгле рассматривают человека с точки зрения трех измерений – тела, психики и духа (Person).

Базовая теорема ЭА – диалогическая связь человека с миром и с самим собой, как дыхание. Не только мир влияет на человека, но и он на него.

Мы говорим о двойной запрошенности человека, с которой связано требование давать ответ: запрос извне, со стороны мира и изнутри, со стороны самого себя.

Человек остается свободным в том, что именно он ответит на идущие запросы, но несвободным в том факте, что он вынужден отвечать.

С этой точки зрения быть человеком – означает быть под вопросом, жить – значит давать ответ. Пафосно, но правда.

Структурная модель в этом подходе задается четырьмя фундаментальными условиями или фундаментальными мотивациями, которыми человек постоянно движим.

Вот эти 4 вопроса человека к своей экзистенции, последовательность не случайна – каждая предыдущая становится базой для следующей. Я предлагаю вам вместе со мной ими задаться. Могу ли я жить в этом мире? Нравится ли мне жить? Имею ли я право быть таким, какой я есть? Что я должен делать?

У каждой мотивации есть свои предпосылки или условия, копинговые стратегии и персональная активность, основа, специфические чувства и состояния и картина расстройств.

Первая фундаментальная мотивация – «Мочь быть»

Мочь-быть это значит – иметь в мире защиту, пространство, опору. Пока вы будете смотреть на слайд – задайте себе вопросы – сколько у меня пространства, где я переживаю защищенность, на что и кого я могу опираться?

Тело — наш первый дом, пространство, где мы можем почувствовать защиту и опору на его стабильное функционирование, хотя с возрастом появляются вопросы. Телесное представительство этой ФМ – пространство легких и дыхание, взаимообмен с миром. Неслучайно при приступах тревоги и паники рекомендуется глубоко дышать и «заземлиться», чтобы ощутить – я могу-быть. Кабинет и психика терапевта предоставляет пространство для человека, защищенное конфиденциальностью и принятием, дает опору на границы и стабильный сеттинг.

Фундаментальное доверие – основа первой ФМ. Оно покоится на восприятии того, что есть некая глубокая опора то, что тебя держит в этом мире, что ощущается лишь на уровне догадки. А с точки зрения ЭГП я вижу тут опору на гарантированную данность конечности нашей жизни.

Если у человека в той или иной ситуации достаточно пространства, защиты и опоры, то он может выдерживать трудности и принимать то, что есть. Мочь выдерживать и принимать – это основные способности Person в первой фундаментальной мотивации.

На одной из встреч с Альфридом российские ученики пошутили – в теории ЭА сначала нужно выдержать, и тогда станет возможным принять. А в России наоборот, чтобы выдержать, надо принять. Такая вот особенность национальной экзистенции.

Вторая фундаментальная мотивация – «Нравится»

2 ФМ «Нравится» – иметь отношения, время и близость, чтобы чувствовать ценность жизни. Здесь сердце буквально бьётся чаще — ведь речь о том, чтобы иметь возможность испытывать разные чувства в близких отношениях.

А ведь человек рождается в паутине отношений. Давать обращение – означает, что я активно иду на сближение (близость) с готовностью дать себя затронуть и уделяю этому время.

Здесь речь идет о теплом, эмоциональном и очень «человеческом» аспекте жизни и нашей терапевтической работы.

В своей практике мы даем обращение к чувствам клиентов, и если наше обращение достаточно чуткое – оно им нравится. Постепенно со временем его перенимают, воспроизводят в своей жизни и начинают лучше себя чувствовать – во всех смыслах.

Обращение к себе порождает тепло и силу, желание и радость или печаль. Печаль позволяет нам сохранить отношения с ценностью внутри нас, даже если во внешнем мире ее больше нет.

Основа фундаментальной мотивации – фундаментальные отношение и ценность. Сумма всех ценностей в нашей жизни, которые нельзя себе внушить через ум, их можно только вдохнуть как аромат и почувствовать.

Третья фундаментальная мотивация – «Иметь право быть собой»

После безопасности и тепла на 1 и 2 ФМ речь идет о том, чтобы провести границу и обнаружить свое Я, которое рождается в ответ на ТЫ во время ВСТРЕЧИ. Быть собой — это не что-то случайное, а неотъемлемая часть нашей субъектности. Для этого нужны условия: уважительное внимание, справедливое обхождение и признание ценности. Давайте спросим себя – сколько мы их получили или получаем от значимых людей? От самих себя?

Здесь речь идет о таких понятиях, как Person, совесть, ясность, позиция, этика.

Активность здесь — это отграничиться, внимательно посмотреть внутрь себя, чтобы встретить Person, принять себя всерьез, занять позицию. Здесь же – раскаиваться и прощать.

При дефиците в этих предпосылках, а также когда сам человек собой не занимается - он зависим от других – от их внешнего взгляда, суждения, признания. Он как бездонная бочка, или как называла себя одна клиентка – бездонная дочка – постоянно нуждается в наполнении впечатлениями о себе и признании ее ценности от других. В то время как основа 3 ФМ – это САМОценность.

Орган, репрезентирующий 3 ФМ – это желудок, при глотании мы имеем порог (границу) между внешним и внутренним. И отвращение – фундаментальное чувство того, что мне не соответствует, не подходит.

Окей – мы разобрались с тем, кто мы есть и теперь время заняться вопросом для чего мы такие уникальные нужны в этом мире?

Четвертая фундаментальная мотивация – «Должен делать»

Четвёртая ФМ — «Смысл» — бесспорно самая философская. Человек - существо, устремлённое к пониманию причин и целей своего бытия.

Но человек не только ждет ответов от жизни (зачем он здесь и в чем его смысл?) он сам должен распознавать вопрос – чего от меня требует ситуация? Что Я с этим сделаю? Что из этого может получиться хорошего? Что я с этим сделаю, чтобы из этого получилось хорошее?

Для этого необходимо обнаружить себя в структурных взаимосвязях с миром или в контексте, понять в чем я продуктивен, каково мое поле деятельности и дать себя затронуть ценности в будущем. Франкл перенял у Шеллера его учение о ценностях и вывел три категории – ценности созидания (произведение, поступок), ценности переживания и ценность установки по отношению к страданию, которого нельзя избежать.

Так и клиенты могут требовать ответов от нас так же, как от мира. Но важно, чтобы они учились и сами слушать запросы своей жизни, свои заботы и брали за них ответственность.

И именно с вопросом смысла у Виктора Франкла и Лэнгле расхождение — Франкл утверждал, что воля к смыслу есть первичная мотивация, а Лэнгле, более системный и комплексный в подходе, посчитал, что смысл — это одна из граней человеческой жизни. Если Франкл требует от человека переступить через себя: «Скажи жизнью да несмотря ни на что!», то Лэнгле предлагает обратить внимание и на себя: «И поэтому сказать жизни да — со всеми её сложностями и противоречиями».

Я очень схематично из-за ограниченности временного пространства конференции обрисую основной инструмент и процессуальную модель – персональный экзистенциальный анализ, в ходе которого проходит персональная переработка информации. Цель ПЭА – помочь человеку вступить в диалог с самим собой и другими. Процесс принятия решений – тот самый момент, когда мы сталкиваемся с диалогом «внутри – снаружи».

Вот этот процесс, где запрошенность Person cубъективно воспринимается как впечатление, вот эта стрелочка от пункта 3.

– Понимание позволяет занять позицию

– Ответ как выражение, когда внутреннее бытие переходит наружу

Такой многоэтапный, глубоко человеческий танец понимания и выбора.

С клиентами я порой замечаю, что они слишком торопятся получить ответ на вопрос «что же с этим делать», проскакивая предыдущие важные этапы – восприятия реальности, понимание сути, формирование своего отношения и занятие позиции и только затем – решение и его варианты реализации.

На этом я позволю себе завершить теоретическую часть и перейти к размышлениям о схожести и различии ЭА и ЭГП.

Есть определенные реальности, с которыми мы все должны сталкиваться как люди. В экзистенциальной терапии они называются экзистенциальными данностями.

По Ирвину Ялому это смерть, изоляция, свобода и смысл,

у Франкла это трагическая триада – смерть, вина и страдание.

Бьюдженталь выделял пять типов экзистенций: укорененность, конечность, способность действовать или не действовать, возможность выбора и отдельность-но-связность.

Я вижу плотное пересечение 1 ФМ с телесностью и данностью смерти, 2 ФМ с одиночеством и изоляцией, 3 ФМ – также с изоляцией как уникальностью 4 ФМ – бессмысленность, свобода и ответственность

Сходство обнаруживаются и в методической части, где центральными понятиями являются встреча и понимание, а также общая философская база и феноменология как доступ к бытию. Ялом говорил о защитных механизмах, а Альфрид Лэнгле – про 4 типа копинговых реакций, с помощью которых человек пытается справиться с дефицитами мотиваций: активизм, парадоксальное движение, агрессия и рефлекс мнимой смерти. При этом Альфрид говорит о четырех типах агрессии для каждого уровня: ненависть на 1 ФМ, ярость на 2 ФМ, гнев на 3 и агрессия как развлечение – вандализм, сарказм – на 4 ФМ.

Почему все же важно знать и изучать эти подходы? Потому что каждый из них – это как разный музыкальный инструмент в современном оркестре психотерапии. Гуманистическая психотерапия с Ролло Мэем и Роджерсом – это скрипка нежности и самоактуализации, где человек – венец творения мира. Логотерапия Франкла – это громовые раскаты ударных, напоминая, что смысл – это мотор нашего бытия. А экзистенцанализ Лэнгле – это саксофон диалогического дыхания: мы и мир взаимно дышим, взаимно влияем. Бьюдженталь с его октавами давления напоминает мне пианиста, а Ирвин Ялом – рок-гитарист и все вместе они создают экзистенциальную симфонию!

]]>